Skip to content

Древняя русь архитектура: АРХИТЕКТУРА ДРЕВНЕЙ РУСИ

Содержание

Особенности архитектуры храмов и монастырей древней России

С давних времен в Древней Руси храмы, монастыри и дома строили в основном из дерева, это и неудивительно – обилие лесов, нехватка и сложность добычи камня, дешевизна сырья. К сожалению, многие архитектурные памятники были утрачены вследствие пожаров и других исторических событий. Первые небольшие церквушки напоминали простые деревенские избы, которые отличались наличием креста и маленькими башенками. В основе строения лежал венец из четырех бревен, которые при соединении образуют квадрат или прямоугольник. Строение выполнялось из соединения бревен, наложенных друг на друга, и называется срубом, который покрыт двускатной или четырехскатной крышей. Изредка четырехугольный сруб заменяли на восьмиугольные строения. Позднее стали появляться шатровые деревянные храмы и монастыри. Для строительства храмов использовали те породы деревьев, которые в большом количестве прорастали на территории.

Так на севере страны в основном строили из дуба, ели или сосны, на юге – из граба и дуба. Шатер является распространенной формой завершения деревянных церквей. Технология строительства в то время перенималась из Византии. Храмы такого типа построения можно встретить в Архангельской области и в Карелии. К более сложному типу строения отнесятся колокольни. Их также строили из срубов различной формы.
Каменное строение начало развиваться в начале 11 века. Опираясь на традиции византийского искусства, русские мастера начинали создавать собственное национальное искусство, появлялись новые формы и стиль в архитектуре, но именно элементы и основы деревянного строения сыграли основную роль в появлении новых форм и идей в каменном строительстве. Первые каменные храмы были построены в Новгороде и Владимире. В постройках конца 12 – начала 13 века появляется новый конструктивный прием, благодаря которому появилась возможность создавать оригинальное ступенчатое завершение храма, что придает храму вертикальный акцент.

Монголо-татарское нашествие приостановило строительство во многих городах России. Период последующего строительства храмов и монастырей характеризуется уже совсем новым стилем, появляются новые тенденции в архитектуре. Русские зодчие обращаются за помощью к архитекторам и каменных дел мастеров из Польши и Галицкого княжества. Постройки были ориентированы на белокаменные сооружения домонгольского периода, но уже явно проглядывались новые черты в архитектуре того времени. Многие постройки 14 века сохранились и до наших времен.
В первой половине 15 века ведется активное строительство монастырей и храмов в Москве и появляется тип бесстолпных храмов с крещатыми створами. Это позволяет освободить пространство в середине храма, так как исчезают опорные столбы. В 16 веке появляется большое количество башнеобразных шатровых храмов. Появляются элементы готики. Так, например Храм Василия Блаженного и Покровский собор были построены именно по этому типу. На развитие архитектуры русского храма повлиял приезд итальянских архитекторов.

Для строительства Успенского собора был приглашен архитектор Фиорованти.
При построении русских церквей применяли элементы стиля архитектуры эпохи Возрождения. В наше время многие храмы и монастыри являются настоящим шедевром архитектуры и представляют собой огромную ценность России.

Архитектурные школы Древней Руси — Любовь к жизни — LiveJournal


    Предлагаю всем любителям древнерусской архитектуры небольшой опрос на тему: «Какой архитектурной школе Древней Руси вы отдали бы предпочтение и почему?».

    Чтобы не было лишних псевдоисторических дискуссий, сразу оговорюсь, что под Древней Русью в данном случае я имею в виду не только домонгольский период нашей истории, но и русское средневековье, вплоть до конца XVII века, а территориально — не только Древнерусское государство IX — XIII веков или Московскую Русь, но и те русские земли, которые входили в состав ВКЛ или Австрийской монархии (к примеру, Галицко-Волыские или Полоцкие земли, Киевщину), ну и конечно же, относительно самостоятельные до конца XV — начала XVI веков Рязанское княжество, Новгородскую и Псковскую республики.


1. Владимирская школа

    Голосовалка под катом (голосовать можно за несколько вариантов, но не более 4-х).
    А пояснения, почему вы проголосовали именно так, прошу оставлять в комментариях.



2. Галицко-Волынская школа

3. Киевская школа

4. Московская школа

5. Муромо-Рязанская школа

6. Новгородская школа

7. Полоцкая школа

8. Псковская школа

9. Черниговская школа

  Коллажи взяты отсюда: Архитектура Средневековья

Какой архитектурной школе Древней Руси вы отдаете предпочтение?

Владимиро-Суздальская школа

3(27. 3%)

Галицко-Волынская школа

0(0.0%)

Киевская школа

1(9.1%)

Московская школа

2(18.2%)

Муромо-Рязанская школа

1(9.1%)

Новгородская школа

2(18. 2%)

Полоцкая школа

0(0.0%)

Псковская школа

1(9.1%)

Черниговская школа

1(9.1%)

Я не разбираюсь

0(0.0%)

  Заранее благодарен всем, кто принял участие.
    Сергей Воробьев.

В.Д. ЧЕРНЫЙ Цвет в каменной архитектуре Древней Руси


ЦВЕТ В КАМЕННОЙ АРХИТЕКТУРЕ ДРЕВНЕЙ РУСИ
УДК 72.04+7.033.12
Автор: Черный Валентин Дмитриевич, доктор культурологии, профессор кафедры истории русского искусства Российского государственного гуманитарного университета (ГСП-3, 125993, Москва, Миусская площадь, д. 6), e-mail: [email protected]
ORCID ID: 0000-0002-0363-1313
Аннотация: В статье рассматривается вопрос о наружном цветовом оформлении древнерусских храмов с опорой на данные натурных обследований, письменных и изобразительных источников. Отношение к храму как сакральному объекту объясняет его многоцветное убранство, которое прослеживается с начала каменного строительства на Руси. Для этой цели использовались декоративные качества основных строительных материалов, колористические вставки из специально подобранного и обработанного камня и строительной полихромной керамики, которые распределялись в свободном, «ковровом», порядке или выкладывались в виде симметричных узоров, а также золочение отдельных деталей и наружная роспись.

Повышенное внимание к цвету в архитектуре средневековой Руси отмечалось не только с XVII столетия, но и в предшествующий период, о чем свидетельствуют натурные обследования сохранившихся памятников и их фрагментов и различные исторические источники.
Ключевые слова: архитектура, цвет, декоративные приемы, материалы, краски, роспись, цветовые акценты

COLOR IN THE STONE ARCHITECTURE OF ANCIENT RUSSIA
UDC 72.04+7.033.12
Author: Chernyy Valentin Dmitrievich, doctor of cultural studies, Professor of the Department of history of Russian art, Russian state University for the Humanities (6 Miusskaya sq., Moscow, Russia, GSP-3, 125993), e-mail: [email protected]
ORCID ID: 0000-0002-0363-1313
Summary: The article deals with the issue of external color design of old Russian temples based on the data of field surveys, written and visual sources. The attitude to the temple as a sacred object explains its multicolored decoration, which can be traced from the beginning of stone construction in Russia. For this purpose, the decorative qualities of the basic building materials, color inserts made of specially selected and processed stone and polychrome ceramics were used, which were distributed in a free, “carpeted” manner, or laid out in the form of symmetrical patterns, as well as gilding of individual parts and external painting. Increased attention to color in the architecture of medieval Russia was noted not only from the XVII century, but also in the previous period, as evidenced by full-scale surveys of preserved monuments and their fragments and various historical sources.

Keywords: architecture, color, decorative techniques, materials, paints, painting, color accents

Ссылка для цитирования:
Черный В.Д. Цвет в каменной архитектуре Древней Руси / В.Д. Черный // Артикульт. 2019. 36(4). С. 29-40. DOI: 10.28995/2227-6165-2019-4-29-40

скачать в формате pdf

Цвет в древних культурах неизменно выступал как важнейший маркирующий признак, который служил не только для декоративных целей, но и, пользуясь выражением Ю. М. Лотмана, для «сгущения символики» знака [Лотман, 1992, с. 191]. Будет логичным считать, что цвет как обязательный атрибут монументальной живописи, присутствовавший как в интерьерах, так и в органично связанных с ними наружных росписях храмов, являлся важным средством передачи семантики и художественного образа сооружения [Орлова, 2002, с. 252-253]. Минувшие столетия безжалостно «стерли» этот некогда заметный компонент наружного оформления древнерусской архитектуры. Частые ремонты, перестройки, а нередко и полная утрата памятников, в очень незначительной мере сохранили для натурных исследований и свидетельства о цветовом оформлении средневековых построек. По этой причине долгое время ученые связывали появление многоцветия на фасадах церквей с закатом русского Средневековья. По словам авторитетного историка древнерусской архитектуры М.А. Ильина, только «с XVII столетия на место обычной для этого времени окраски стен «под кирпич» пришло многоцветие» [Ильин, 1970, с. 200]. Так ли это было? Как оформлялись фасады древнерусских построек до XVII столетия? Ответить на этот вопрос можно с привлечением не только данных натурных обследований, но и различного вида письменных и изобразительных источников.

Одновременно следует признать довольно сдержанное использование в древнерусских текстах обозначений цвета [Бахилина, 1975, с. 42, 263-264]. Как показал анализ литературных произведений, русский «художник слова» средневекового периода «не нуждался в цвете» в качестве изобразительного средства [Панченко, 1968, с. 9]. Даже в записках русских паломников в Святую землю, целью которых было описание увиденных прославленных христианских сооружений и мест, крайне редко фигурирует цвет как признак тех или иных объектов. Например, игумен Даниил, посетивший в начале XII в. Иерусалим и оставивший довольно подробное описание церкви Воскресения, почти не использует цветовых характеристик. Он довольно подробно обозначает конструктивные особенности храма: «кругло создана, столпов не имать12 облых, а 6 зданых…». При этом он игнорирует цвет здания, однако упоминает о существовании росписи. Острее Даниил реагирует на мрамор, редко встречавшийся в русских постройках материал, отмечая, что полы в церквях вымощены «красным» мрамором, а иногда, – «белым» [Хожение Даниила, 1984, с. 32-33, 50]. Из контекста понятно, что здесь слово «красный» следует истолковать как «красивый», так как в то время оно еще не использовалось для обозначения цвета. В таком качестве это определение начинают использовать только после XVI столетия [Бахилина, 1975, с. 148]. Однако упомянутые Даниилом «белые» плиты уже характеризуют цвет пола. В некоторых случаях об использовании «красного» мрамора, в значении «красивого», упоминают и русские летописцы. Так, Лаврентьевская летопись под 1234 г., сообщая о завершении работ по обновлению суздальского Рождественского собора, упоминает о выполненной росписи храма и вымостке полов мрамором, «красным разноличным» [Лаврентьевская летопись, 1962, стб. 460]. Иначе говоря, речь здесь также идет о разноцветных плитах.

Облик архитектурных сооружений Киевской Руси нельзя считать аскетичным. Применяемая зодчими кладка с «утопленым» рядом создавала очевидный декоративный эффект. Чередование выступающих и западающих вглубь рядов плинфы существенно облегчали монолит стен, а известковый раствор между рядами способствовал формированию цветового контраста. Как отмечает П.А. Раппопорт, в XI в. чаще всего на Руси использовали привозную глину, из которой получались кирпичи розового, палевого или светло-желтого цвета. С конца столетия при строительстве в ход шли различные сорта глины, из которых в отдельных случаях компоновались двухцветные постройки. В качестве таковых автор называет несохранившиеся церкви «Старой кафедры» близ Владимира-Волынского и Благовешения в Чернигове, сочетавшие красный и желтый кирпичи [Раппопорт, 1994, с. 6]. Усилению декоративности сооружений также способствовало включение в кладку местного камня различных пород – крупных и мелких, отшлифованных и необработанных, серых и разноцветных. В качестве декоративного материала в постройках Киева и других южнорусских городов применялся красный шифер, пирофиллированный сланец, который находил применение в карнизах и внутренних работах [Раппопорт, 1994, с. 37]. Кроме того, оформление фасадов могла дополнять орнаментальная роспись и фрески, располагавшиеся в нишах арочных проемов [Орлова, 2002, с. 129-142]. В отдельных постройках, прежде всего самых известных храмах, в декоративных целях использовался привозной мрамор, которым обрамляли карнизы, наличники окон и порталы [Архипова, 2007, с. 578-580]. Самым же заметным компонентом убранства прославленных храмов, подчеркивающим их особый статус, были золотые купола. Их появление по историческим источникам прослеживается с XI в. [Заграевский, 2014, с. 24].

Поскольку письменные тексты крайне редко называют цвет строительного материала, о цветовом уборе древнерусских храмов иной раз можно судить по косвенной информации источников. В Новгородской Первой летописи под 1151 г. помещается запись о ремонте Софийского собора, когда по распоряжению епископа Нифонта «поби святую Софею свиньцем всю прямь и извистию омаза всю около» [Новгородская Первая летопись…, с. 215]. В данной статье летописец счел нужным указать, что здание было покрыто известью полностью. Уточнить правомочность этого замечания позволило натурное обследование памятника, показавшее, что первоначально фактура стен Софии Новгородской имела иное декоративное решение, сочетавшее «строгий ритм кирпичных полос» с «живописной» каменной кладкой. По словам архитектора-реставратора Г.М. Штендера, ее «каменные стены представляли гигантскую мозаику из фиолетово-серых, зеленых и желтых тончайших оттенков камней, оправленных в розовую основу гладко заполированного раствора, кирпичных орнаментов и цветных покрасок» [Штендер, 1974, с. 212]. Стоит обратить внимание на сочетание комбинированной кладки собора с покраской отдельных его частей. Вероятно, эта эффектная «мозаика» и была в 1151 г. полностью покрыта известковой обмазкой. Традиция использования в кладке разноцветного камня, в том числе и пористого, – ракушечника бурого, красного и зеленоватого, – продолжилась в новгородском зодчестве во второй половине XII – начале XIII в. и в последующее время [Штендер, 1986, с. 13]. Представление о том, что каменные сооружения Новгорода были всегда оштукатурены и побелены, опровергнуто сравнительно недавно, во второй половине XX столетия. По данным архитекторов-реставраторов, почти все постройки вплоть до XVI в. первоначально не имели сплошной штукатурки. Непокрытыми оставались кирпичные орнаменты стен, а на местах широкой затирки швов воспроизводилась раскраска «под кирпич», которая применялась в кладке «самых важных в декоративном отношении мест – порталов, окон, кирпичных крестов, а ниши расписывались яркой фресковой живописью» [Штендер, 1968, с. 347-357].

Примеры декоративного убранства фасадов храмов, сохранивших свои исходные черты, можно найти в разных регионах. Общее представление о таких решениях оформления стен дают частично сохранившиеся храмы Бориса и Глеба на Коложе в Гродно и Василия в Овруче под Киевом. Хотя постройки относятся примерно к одному периоду, концу XII в., они представляют разные конструктивные типы, но сходный подход к фасадной декорации, тяготеющей к симметрии. Шестистолпная Борисоглебская церковь, выстроенная из кирпича в «равнослойной» технике, украшена вставками из крупных и мелких отшлифованных с лицевой стороны камней с синеватыми, зеленоватыми и красноватыми оттенками, выделяющимися на однородной кирпичной поверхности стен. Дополнительные цветовые акценты создают полихромные керамические вставки в виде крестов, орнаментов и блюд [Раппопорт, 1993, с. 92-93]. Четырехстолпный башнеобразный, сложенный из кирпича Васильевский храм также был инкрустирован местным камнем, кварцитом-песчаником розового и малинового цвета.

Насыщенным цветам кирпичных построек с нежными прослойками известкового раствора и цветной инкрустацией разновеликих камней словно противостоят нейтрально белые, белокаменные, сооружения Галицкого княжества и Северо-Восточной Руси. Если памятники западного региона и свидетельства о них сохранились не лучшим образом, то о храмах Владимирского княжества известно гораздо больше. Они были возведены из светло-желтых квадров известняка и несколько отличавшихся от него пористых туфовых плит, розоватого и иных оттенков. На фоне грубоватого туфа белокаменная резьба особенно выделялась. В результате фасады представляли более тонкое сочетание светлых тонов. Использование этих материалов уже не допускало грубых вставок в кладку стен. Здесь требовались иные декоративные решения. Величественный шестистолпный храм венчала позолоченная глава, простенки между окнами барабана, водометы и аркатурный пояс были окованы золоченой медью [Воронин, 1961, с. 185]. Такую роль суждено было сыграть резьбе по камню и более изысканным цветовым акцентам. О принципах цветового оформления белокаменных зданий можно судить по фрагментам наружной декорации одного из фасадов Успенского собора во Владимире, построенного в 1158-1160 гг. После одного из городских пожаров, в 1189 г., храм с трех сторон был окружен галереей, в результате чего его наружные стороны стен вошли во внутреннее пространство. Благодаря этой перестройке и дошла до нас часть убранства северного фасада собора Андрея Боголюбского. Здесь, в аркатурно-колончатый фриз, проходящий по линии отлива стены, были вписаны фигуры пророков, а над окном изображены павлины. Следы краски также были обнаружены на барабане центрального купола. Вероятнее всего, «фриз был расписан полностью и охватывал собор подобно пластинчатому декоративному поясу» [Орлова, 2002, с. 147-148]. Аналогично была оформлена и пристроенная к первому зданию галерея – под одним из контрфорсов, между колонками аркатурного пояса, была обнаружена фигура, написанная в технике фрески [Воронин, 1961, с. 373]. Следов наружных покрасок и фресковой росписи владимирских храмов последующего периода на сегодняшний день не обнаружено [Гладкая, 2004, с. 176-179].

Литературное произведение конца XII в., «Повесть об убиении Андрея Боголюбского», описывающая Рождественский храм в Боголюбове и Успенский собор, дополняет эту картину. Стены Рождественской церкви «извну (то есть снаружи. – В.Ч.) церкви от верха и до долу, и по стенамъ, и по столпом ковано золотомъ, и двери же и ободверье церкви златомъ же ковано. Бяшеть же и сень златом украшена от верха и до деисиса (аркатурного пояса. – В.Ч.)». Поскольку речь в описании идет о наружном убранстве храма, под «деисусом» надо понимать аркатурно-колончатый пояс. Между колонками такого же пояса Успенского собора, построенного теми же мастерами, предположительно из Ломбардии [Ионисян, 2015, с. 111-118], были написаны в молитвенном предстоянии фигуры святых, некоторые из которых сохранились до нашего времени [Орлова, 2002, с. 147-163]. Не исключено, что аналогичным образом был оформлен «пояс-деисус» и Рождественского собора в Боголюбове. Кроме того, «и в Боголюбом, и в Володимере городе верх бо златомь устрои и комары позолоти и пояс златом устрои, каменьемь усвети, и столп позлати, и изовну церкви и по комаром же поткы (птицы. – В.Ч.) золоты и кубъкы, и ветрила золотом устроена постави, и по всеи церкви и по комаром около» [Повесть об убиении…, 2000, с. 325-327]. Судя по данному описанию, снаружи оба храма были украшены сходным образом. Их главы, лопатки, порталы, декоративные пояса, архивольты были покрыты золотом, а на закомарах установлены кубки, птицы и паруса. Найденные во время раскопок кусочки позолоченной меди, относящиеся к разным частям убранства Рождественской церкви, подтверждают достоверность информации литературного текста [Воронин, 1961, с. 338-339].

Наряду с обивкой отдельных деталей золоченой медью и наружной росписью владимирские зодчие использовали декоративные камни более интенсивной окраски. Как отмечают специалисты, для Георгиевского собора в Юрьеве-Польском характерна кладка из разновеликих блоков «серо-зеленоватых» и «серебристо-желтых», заметно отличающаяся от «белоснежных» зданий Владимира [Воронин, 1983, с. 250-251]. Более того, для возведения сводов и прочих работ применялся привозной зеленый туф [Кавельмахер, 1997, с. 192], который обладал особыми декоративными возможностями.

Таким же строительным материалом пользовались зодчие Галицкого княжества. В рамках темы нашей работы внимания заслуживает информация о церкви Иоанна Златоуста, построенная на возвышенности, в замке Холм, вероятно, накануне нашествия хана Батыя [Ипатьевская летопись, 1962, стб. 843-844]. В этом описании сообщается о конструкции храма, материалах и его убранстве. Судя по всему, сооружение было четырехстолпным, имело позакомарное («комары 4») или трехлопастное покрытие, рельефы в виде «голов человеческих» и купол («верх»), украшенный «звездами златыми на лазури». В трех оконных проемах появились витражи («стекла римские»). Двое дверей мастер по имени Авдей выложил белым «галичкым» и зеленым «холмскым тесаным» камнем с «оглавными» рельефами Спаса на южном фасаде и св. Иоанна – на северном, золочеными и расписанными разноцветными красками («от всех шаров»). Характер убранства церкви Иоанна Златоуста Холмского замка явно напоминал владимиро-суздальские храмы середины XII – первой трети XIII вв. [Антипов, 2000, с. 104-106].

Тяжелые последствия монгольского нашествия и последующего ига сказались и на возможностях русского зодчества и характере оформления построек. Особенно наглядно это проявилось в архитектуре Северо-Восточной Руси. Поверхность кладки храмов XIV-XV вв. становится более однородной – из нее исчезает туф, ранее добывавшийся в окрестностях Владимира [Воронин, 1962, с. 116] и цветовые рефлексы на плоскостях фасадов. Убранство построек составляют резные детали, декоративные пояса, перспективные порталы, увенчанные как закомары и кокошники с килевидными завершениями. Важным элементом наружного убранства, вероятно, становятся фрески в нишах тимпанов. Следы такой росписи, в частности, были обнаружены на западном фасаде Успенского собора, где были видны очертания фигур святителей [Максимов, 1947, с. 16]. К сожалению, многочисленные ремонты зданий и периодическая чистка их стен не позволяет составить более полную картину их цветового оформления. В других случаях, например при исследовании фрагментов построек времени Ивана Калиты, следов покраски не было обнаружено. Похоже, единственным средством их убранства был белокаменный декор [Федоров, 1978, с. 49].

Переход русских зодчих со второй половины XV в. к использованию в строительных работах преимущественно кирпича не мог не внести свои коррективы в характер наружной декорации построек. Кладка из красных кирпичей с последующим затиранием швов известкового раствора между ними не создавала благоприятного эстетического впечатления [Кудрявцев, 1974, с. 73]. По этой причине кирпич красили в красный цвет, воссоздавая его внешние признаки, а швы заново прописывали белой краской. Такая раскраска «под кирпич» была давно известна в тех регионах, где использовался соответствующий строительный материал. Правда, необходимость периодического обновления подобного оформления фасадов надо признать делом весьма трудоемким. По этой причине тщательно выписанные кирпичики часто заменяла обычная побелка.

Ярким примером многокрасочного решения архитектуры конца XV – начала XVI вв. являются памятники Московского Кремля, построенные при участии итальянских зодчих. Впрочем, не исключено, что еще до перестройки кремлевских укреплений, цвет мог присутствовать в оформлении, по крайней мере, проездных белокаменных башен. Косвенно на это указывает многоцветный горельеф Георгия Победоносца, установленный в середине 60-х гг. над Фроловскими воротами, главным входом в Кремль. Принцип выделения цветом проездных башен сохранился после постройки в 1485-1495 гг. кирпичных укреплений. К сочетанию самих строительных материалов – красного кирпича и белокаменного декора, добавляли полихромную орнаментальную окраску [Федоров, 1978, с. 49].

Согласно натурным наблюдениям специалистов, многоцветием отличались постройки центрального ансамбля Московского Кремля, Соборной площади. Даже привычно «белокаменный» Успенский собор (1479) изначально имел несколько иной облик. Выстроенный из кирпича и облицованный белым камнем храм, имел кирпичные столпы, своды, архивольты и барабаны глав, что уже подразумевает некие тоновые соотношения поверхностей стен, имеющих золотистый отлив, и покрытых известковой побелкой «пронзительно» белых барабанов. Но всегда ли они белились? Вероятно, нет. Например, на архивольтах под рисунком, имитирующим каменную кладку, были выявлены следы розовой покраски. Проблемы с обнаружением остатков краски на других частях здания можно объяснить неоднократными очистками его поверхностей во время многочисленных ремонтов. Яркую полихромную окраску имела Грановитая («Большая») палата (1491). Систему ее цветовой росписи трудно передать словами из-за следов многочисленных перекрасок. Здесь присутствовала невероятная пестрота угловых колонок и граней «бриллиантового» руста, подражание мрамору на откосах окон. По карнизу проходила «золотая» надпись о времени создания палаты и ее зодчих. Следы золоченого фриза отчетливо видны на изображениях ансамбля Соборной площади в «Книге об избрании на царство» 1673 г., но цветовая декорация фасадов здесь уже скрыта под побелкой [Книга об избрании…, 2012, с. 9, 12]. Церковь Ризоположения (1486) и Благовещенский собор (1489), возведенные из кирпича псковскими мастерами, также имели многоцветную окраску. Помимо раскраски «под кирпич», суриком выделялись оконные проемы, а декоративные фризы основного объема и главы покрывались зеленой краской. В красный цвет, повторяющий колер кирпича, была окрашена колокольня Ивана Лествичника (1508), удостоенная после достройки в 1600 г. высокой главы прозвища «Иван Великий». Если поверхности стен столпа были красными, то лопатки, карнизы и некоторые другие декоративные детали белились [Федоров, 1978, с. 49]. Именно такой видел ее в 60-е гг. XVI в. и назвал «красной башней» немец Генрих фон Штаден [Штаден, 1925, с.103].

Значительный интерес представляет научная реконструкция облика Архангельского собора, получившая глубокое обоснование и наглядно представленная графическим вариантом предполагаемого вида западного фасада [Маркелова, 1980, с. 76-86]. С учетом натурного обследования удалось подтвердить первоначальную окраску собора «в два цвета» – красный и белый. Поле стены и фризы антаблементов четверика были расписаны под кирпичную кладку, а цоколи, пилястры, капители, раковины, архитравы, откосы окон – побелены. Для покрытия сводов и куполов использовалась черепица дух типов, но одинакового цветового сочетания – красного и черного, подобная той, которая находила применение в архитектуре итальянского Возрождения [Маркелова, 1980, с. 81-82]. Судя по имеющимся сведениям о наружном оформлении центральных кремлевских построек, ставших образцами для последующих сооружений, можно утверждать, что итальянские зодчие внесли свой вклад в формирование многоцветного облика русских каменных зданий XVI столетия.

Помимо скудных натурных данных и отдельных свидетельств письменных источников о наружном убранстве русских средневековых построек определенную информацию на этот счет могут дать и произведения изобразительного искусства. На первый взгляд, иконы и книжные миниатюры передают тот вид сооружения, который был на момент создания изображений. Однако это не совсем так, – подавляющее большинство памятников такого рода не являются оригинальными произведениями в том смысле, что они передают некий образец, следуя довольно близко к нему или заметно отдаляясь. Для художника на первом месте стоит решение его профессиональных задач, а не достоверность в воспроизведении реалий. Наконец, выразительные возможности средневековой живописи различных периодов неодинаковы. Изображения архитектуры также прошли путь от стереотипных универсальных обозначений до фиксации отдельных индивидуальных признаков объектов. Тенденция к появлению такого рода узнаваемых архитектурных форм наметилась только с конца XV в. [Черный, 2016, с. 49-52]. По этой причине искать в древнерусском искусстве буквального отражения цвета конкретных построек также не имеет смысла. В то же время в оригинальных, то есть не «списанных» с других произведениях, а созданных без протографа, отдельные признаки известных зданий, несомненно, могут присутствовать. Круг таких изобразительных источников должен быть ограничен теми памятниками, которые имеют русское происхождение и отразили отечественные реалии. В этом плане наибольшее доверие вызывают произведения, в меньшей степени связанные с традиционными приемами передачи информации и относящиеся к позднему Средневековью, то есть не имеющие прямых образцов.

Вместе с тем, при всей неконкретности раннего изобразительного материала, в том числе переданного в более поздних копиях, он тоже дает общее представление о принципах цветового оформления средневековой архитектуры. Об этом можно судить по миниатюрам Сильвестровского списка XIV в. Сказания о Борисе и Глебе, восходящим к XII столетию [Сказание о Борисе и Глебе, 1985, с. 90-91], и довольно блекло выполненным, похоже наспех, рисункам Радзивиловской летописи XV в., основанным на протографе начала XIII в. [Радзивиловская летопись, 1994, с. 8]. Цветом в миниатюрах этих памятников были отмечены и деревянные сооружения. Здесь встречаются раскрашенные кровли, декоративные пояса жилищ, наличники окон, ворота, торцы бревен. В летописных иллюстрациях можно увидеть и некоторые цветовые варианты росписи каменных храмов, иногда с красными куполами и покрытиями сводов, одноцветными дугами архивольтов и такими же декоративными поясами. Своей оригинальностью выделяется рисунок церкви Богоматери «на воротах» во Владимире (л. 242), где купол имеет красный цвет, а кровля – двухцветный: центральный свод тоже красный, а боковые – голубовато-серые. Не настаивая на достоверности такого декоративного обустройства данного сооружения, можно допустить существование подобного покрытия отдельных построек в принципе. Как тут не напомнить о черепице двух цветов кремлевского Архангельского собора. Сходное изображение двухцветной кровли присутствует и на пелене «Погребение Анны» второй половины XV в. из Сергиево-Посадского музея-заповедника.

Богатый и сложный материал для изучения цвета средневековой архитектуры дают миниатюры десятитомного Лицевого летописного свода XVI в., впервые опубликованного только в начале 2000-х гг. [Лицевой летописный свод, 2006]. Преимущества данного памятника по сравнению с произведениями предыдущего времени и иных видов объясняются рядом обстоятельств. Во-первых, его миниатюры не имели протографа. Во-вторых, с усилением повествовательности языка искусства, связанного с естественным ходом его развития, изображения наполняются подробностями, в том числе отдельными чертами реальных объектов. В-третьих, содержание летописного свода включает упоминания о постройках разных регионов Руси с начала XII по 60-е гг. XVI в. Одновременно, надо принимать во внимание обстоятельства выполняемой работы. Художники, иллюстрировавшие текст этого обширного по объему фолианта, были обременены сроками и художественной спецификой рисунков. Отсюда происходит беглость и стереотипность «палатного письма», его неоднородность и необязательность в последовательном переносе всех реальных деталей, названных в тексте сооружений. Порукой адекватного обозначения цвета, в определенной мере, может стать правильность изображения форм конкретных архитектурных сооружений. Как показал анализ, иллюстраторам Лицевого свода были знакомы, если не все, то многие постройки Новгорода, Твери и Москвы [Черный, 1989; Черный, 1995; Черный, 1980]. Однако раскраска рисунков, в том числе формы построек, различалась своей спецификой. Даже беглый обзор листов летописного памятника показывает, что отдельные циклы миниатюр отличает устойчивый набор одних и тех же красок. Соответственно, этим же набором цветов, имеющимся в распоряжении каждой группы миниатюристов, и декорируются изображаемые здания. К самому «палатному письму» художники относились как к части общей композиции изображения, что обусловило слишком свободное использование красок и снижало точность цветовых характеристик отдельных построек. Свой вклад в иллюминацию рисунков вносил белый цвет бумаги, который определял приоритет в выборе фона и колорита воссоздаваемой среды.

При изображении хорошо знакомых зданий, а тем более знаменитых, художникам было гораздо проще отразить запечатленный в памяти облик, чем наделять их несуществующими особенностями. К таковым в первую очередь относятся кремлевские храмы. При всей непоследовательности раскраски этих построек, нельзя не заметить стремления иллюстраторов обозначить цветом декоративные пояса, лопатки, архивольты, порталы, окна, а иногда и плоскости стен. Это в равной степени относится как к кирпичным, так и к белокаменным сооружениям. Наибольшее доверие вызывают те изображения архитектуры, которые посвящены завершению их строительства или освящению. В таких случаях формы построек передаются точнее, чем при других упоминаниях этих сооружений в тексте [Черный, 1980, с. 25]. На иллюстрации к статье «О совершении соборныя церкви Пресвятыя Богородица…» (Шумиловский том Лицевого свода, л.290 об.) бросается в глаза своеобразная окраска Успенского собора Московского Кремля. Здесь в розовый цвет окрашены барабаны, а более плотным красноватым тоном обозначен фриз антаблемента под закомарами и лопатки. Если учесть, что по данным натурных наблюдений архивольты храма сохранили остатки розовой краски, то лопатки, на которые они опирались, могли иметь тот же цвет. На миниатюре, озаглавленной «О освящении церкви Риз положения» (Шумиловский том, л. 401 об.), домовая церковь русских митрополитов, расположенная у западного фасада Успенского собора, тоже покрашена. Она красная с зеленым поясом под закомарами. Несмотря на очевидные искажения ее форм, такой цвет постройки вполне закономерен, так как она возведена из кирпича. Следы зеленоватой окраски декоративного пояса тоже были замечены при натурном обследовании памятника. Наряду с приведенными примерами, содержащими признаки реальной окраски храмов, нельзя не отметить охристые тона, лежащие на изображениях Архангельского собора и колокольни Иоанна Лествичника на иллюстрациях статей «О совершении» и «Освящении» построек (Шумиловский том, лл.691 об., 695 об.), соответствующие общей палитре ряда миниатюр, но не имеющие признаков реального оформления данных сооружений.

Приведенные примеры свидетельствуют о необходимости осмотрительного использовании изобразительных древнерусских произведений в реконструкции цвета архитектуры. Отражая общие принципы оформления зданий, художники, решая свои задачи по организации композиции изображений, далеко не всегда последовательно отражают расцветку конкретных построек.

Смысл украшения церковных зданий заключался в их особом статусе. Храм средневековым человеком воспринимался как «земное Небо» и место пребывания Бога [Бусева-Давыдова, 1989, с. 279-308]. Ассоциации с небом вызывали и своды, венчавшие здания, а опоры, снаружи обозначенные лопатками, со «столпами мира», апостолами. В широко распространенном на Руси апокрифе «Беседа трех святителей» говорится, что «на небесах есть три свода», истолкованные как знак Троицы: «Отец, Сын и Святой Дух; один – свет, а все трое – огонь» [Беседа трех святителей, 1980, с. 136-137]. Порталы мыслились «вратами рая», а окна – источником божественного света. Из священного Писания известно выражение Иисуса Христа: «Я свет миру» (Ин. 8. 12). Декоративные пояса на стенах храма обозначали границу между земным и небесным пространством. Согласно святителю Симеону Солунскому, красота храма символизирует рай и самого Христа [Писания святых отцов…, 1856, с. 151]. Этим и объясняется внимание к украшению храма, прежде всего к его сакрально значимым элементам. По сути дела, золото и другие разнообразные цветные материалы, применяемые для украшения зданий, обозначали пышность райского сада, Божественный свет и связь с Невидимым миром.

Таким образом, натурные обследования памятников, данные письменных и изобразительных источников позволяют считать отечественную архитектуру, преимущественно культовую, многоцветной с самого начала каменного строительства на Руси. Для создания декоративных эффектов и выделения отдельных частей зданий зодчие сочетали в кладке кирпич разных тонов, природный камень различных цветов и оттенков, включали в оформление фасадов золоченую медь, декоративную роспись и монументальную живопись. Характер цветового решения также отличался разнообразием. Для этой цели могли использовать декоративные качества основных строительных материалов, делать колористические вставки из специально подобранного и обработанного камня и строительной полихромной керамики, распределяя их в свободном, «ковровом», порядке или составляя из вставок симметричные узоры. В украшении церковных зданий использовалась позолота и краски, как и цветные строительные материалы, выделявшие очертания сводов, декоративные пояса, порталы и окна. Дополняли декоративный убор наружные фрески, располагавшиеся над входами, в тимпанах сводов и аркатурно-колончатых поясах.

ИСТОЧНИКИ

4. Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. – Москва; Ленинград: Издательство Академии наук СССР, 1950.

5. Писания св. отцов и учителей церкви, относящиеся к истолкованию православного богослужения. – Санкт-Петербург: Типография Королева и компании, 1856.

6. Повесть об убиении Андрея Боголюбского // Памятники литературы Древней Руси. XII век. – Москва: Художественная литература, 2000. – С. 324-337.

7. Ипатьевская летопись. Полное собрание русских летописей. – Москва: Издательство восточной литературы, 1962. Т. 2.

8. Лаврентьевская летопись и суздальская летопись по академическому списку. Полное собрание русских летописей. – Москва: Издательство восточной литературы, 1962. Т. 1.

9. Радзивиловская летопись: Текст. Исследование. Описание миниатюр. [Факсимильное воспроизведение рукописи, хранящейся в Б-ке Российской Академии наук] / Российская академия наук. – Москва: Искусство; Санкт-Петербург: Глаголъ, 1994.

10. Сказание о Борисе и Глебе: Факсимильное воспроизведение житийных повестей из Сильвестровского сборника (2-я половина XIV века).Москва: Книга, 1985.

11. Хожение Даниила, игумена Русской земли // Книга хожений. Записки русских путешественников XI-XVвв. / Сост., подгот. Текста, пер., вступ. Статья и коммент. Н.И. Прокофьева. – Москва: Советская Россия, 1984. – С.27-79.

12. Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца опричника. – Москва: М. и С. Сабашниковы, 1925.

ЛИТЕРАТУРА

8. Гладкая М.С. Были ли изначально покрашены рельефы Дмитриевского собора во Владимире? // Исследование и консервация памятников культуры. Памяти Леонида Аркадьевича Лелекова (1934-1988). – Москва: ГосНИИР, 2004. – С. 174-179.

9. Заграевский С.В. Цветовые решения глав древнерусских храмов // Архитектор. Город. Время. Материалы ежегодной международной научно-практической конференции (Великий Новгород – Санкт-Петербург). – Санкт-Петербург, 2014. Вып. 17. – С. 24-36.

10. Ильин М.А. Архитектура // Очерки русской культуры XVII века. – Москва: Издательство МГУ, 1970. Ч. 2. – С. 170-207.

11. Ионисян О.М. Зодчество второй половины XII века // Искусство второй половины XII века / отв. ред. Л.И. Лифшиц. – Москва: Северный паломник, 2015. – С. 18-139.

12. Кавельмахер В.В. Краеугольный камень из лапидария Георгиевского собора в Юрьеве-Польском (к вопросу о так называемом Святославовом кресте) // Древнерусское искусство: Русь. Византия. Балканы. XIII век. – Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 1997. – С. 185-198.

13. Кудрявцев М.П. Проблема цвета при реставрации памятников архитектуры // Методика и практика сохранения памятников архитектуры. – Москва: ЦНИИТиИА, 1974. – С. 73-79.

14. Лотман Ю.М. Символ в системе культуры // Лотман Ю.М. Избранные статьи в трех томах. – Таллинн: Александра, 1992. Т. 1. – С. 191-199.

15. Максимов П.Н. Собор Спасо-Андроникова монастыря в Москве // Архитектурные памятники Москвы XV–XVII века. Новые исследования. – Москва: 1947. – С. 8-32.

16. Маркелова В.Н. К реконструкции фасадов Архангельского собора // Государственные музеи Московского Кремля: Материалы и исследования. – Москва: Искусство, 1980. Вып. 3. – С. 76-86

23. Черный В.Д. Архитектурные сооружения Московского Кремля // Государственные музеи Московского Кремля: Материалы и исследования. – Москва: Искусство, 1980. Вып. 3. – С. 19-28.

24. Черный В.Д. Великий Новгород в древнерусской миниатюре // История и культура древнерусского города. – Москва: МГУ, 1989. – С. 134-146.

28. Штендер Г.М. Новгородское зодчество. Работы Новгородской реставрационной мастерской за 20 лет // Древнерусское искусство. Художественная культура Новгорода.  – Москва: Наука, 1968. – С. 347-357.

SOURCES

1. Beseda trekh svyatitelej [Conversation of the three saints]. In: Pamyatniki literatury Drevnej Rusi. XII vek. Moscow, Hudozhestvennaya literatura, 1980. Pp. 136-147.

2. Hozhenie Daniila, igumena Russkoj zemli [The walking of Daniel Abbot of the Russian land]. In: Kniga hozhenij. Zapiski russkih puteshestvennikov XI-XVvv. [Book of walks. Notes of Russian travelers XI-XV centuries]. Sost., podgot. Teksta, per., vstup. Stat’ya i komment. N.I. Prokof’eva. Moscow, Sovetskaya Rossiya, 1984. Pp. 27-79.

3. Ipat’evskaya letopis’ [Ipatievskaya chronicle]. In: Polnoe sobranie russkih letopisej [Complete collection of Russian chronicles]. Moscow, Izdatel’stvo vostochnoj literatury, 1962. T. 2.

4. Kniga ob izbranii na prevysochajshij prestol velikogo Rossijskogo zarstviya velikogo gosudarya zarya i velikogo knyazya Mihaila Fedorovicha, vseya Velikiya Rossii samoderzhca: iz sobraniya Muzeev Moskovskogo Kremlya [The book about the election to the highest throne of the Russian Kingdom of the Tsar] (komplekt iz dvuh knig). Moscow, Izdatel’stvo “Artkitchen”, 2012. Kn.1.

5. Lavrent’evskaya letopis’ i suzdal’skaya letopis’ po akademicheskomu spisku [Lavrentievskaya chronicle and Suzdalskaya chronicle]. In: Polnoe sobranie russkih letopisej [Complete collection of Russian chronicles]. Moscow, Izdatel’stvo vostochnoj literatury, 1962. T. 1.

6. Licevoj letopisnyj svod XVI v. [Personal annalistic code]. Nauchnoe faksimilnoe izdanie. Moscow, AKTEON, 2006. Kn. 1–10.

7. Novgorodskaya Pervaya letopis’ starshego i mladshego izvodov [The first Novgorod chronicle senior and junior nagged]. Moscow, Leningrad, AN SSSR, 1950.

8. Pisaniya sv. otcov i uchitelej cerkvi, otnosyashchiesya k istolkovaniyu pravoslavnogo bogosluzheniya [Scriptures of st. Fathers and teachers of the church related to the interpretation of Orthodox worship]. Saint Petersburg, Tip. Koroleva i komp., 1856.

9. Povest’ ob ubienii Andreya Bogolyubskogo [The story of the murder of Andrei Bogolyubsky]. In: Pamyatniki literatury Drevnej Rusi. XII vek. Moscow, Hudozhestvennaya literatura, 2000. Pp. 324-337.

10. Radzivilovskaya letopis’ [Radzivilovskaya chronicle]: Tekst. Issledovanie. Opisanie miniatyur. [Faksimil’noe vosproizvedenie rukopisi, hranyashchejsya v B-ke Rossijskoj Akademii nauk]. Rossijskaya akademiya nauk. Moscow, Iskusstvo; Saint Petersburg, “Glagol”, 1994.

11. Shtaden G. O Moskve Ivana Groznogo [About Moscow Ivan the terrible]. Zapiski nemca oprichnika. Moscow, M. i S. Sabashnikovy, 1925.

12. Skazanie o Borise i Glebe [The legend of Boris and Gleb]: Faksimil’noe vosproizvedenie zhitijnyh povestej iz Sil’vestrovskogo sbornika (2-ya polovina XIV veka). Moscow, Kniga, 1985.

REFERENCES

Архитектура Древней Руси

Архитектура Древней Руси берет своё начало ещё со времен греческих колоний в Северном Причерноморье. С конца IV столетия тут начинают создаваться христианские храмы по форме напоминающие равносторонние греческие кресты (т.н. крестовые церкви 7-4 ст.), в форме базилика, ротонды. Стоит отметить, что в этот период основным строительным материалом является дерево. Именно поэтому одними из характерных черт деревянного строительства стали: техника кладки стен срубом и перекрытия в форме пирамиды. rnrnПерекрытия в форме пирамиды сохранились и использовались при строительстве звонарней, наиболее древние из которых относятся к XVI-XVII веку. Вплоть до XVIII века звонарни строились исключительно в целях обороны, и, что особо примечательно, отдельно от церквей. Как правило, они служили в качестве наблюдательных вышек. Наверху звонарни заканчивались «банями», самые старые из них имеют форму шлема.rnВо времена Ренессанса, «бани» стали полукруглой формы, а во времена Барокко еще более изменились и по форме напоминали грушу.rnrnВ конце X и до первой половины XIII столетия, вплоть до нападения монголо-татар, наблюдается стремительное развитие архитектуры на Руси. С принятием христианства широкое распространение получил византийский стиль. Перенимая византийскую крестово-купольную форму храма, русские мастера использовали также устоявшиеся традиции деревянного зодчества – многоглавие, главный принцип которого состоял в том, что основой храма служил квадрат, расчленённый четырьмя столбами, причем примыкающие к подкупольному пространству прямоугольные ячейки должны образовывать архитектурный крест. Именно поэтому особенно быстрыми темпами в этот период развивается строительство храмов и церквей. Стоит также отметить, что в за эти годы на Руси были построены множество церквей и соборов: Десятинная церковь, Собор Спаса в Чернигове, Собор святой Софии в Киеве, Золотые ворота и церковь Благовещенья, Киево-Печерский собор и др.rnrnВ XIV-XV веках, во времена Руины, как таковой византийский стиль прекращает свое существование. В этот период ведется активное строительство замков: треугольных, четырехугольных, и даже неправильной формы – в зависимости от рельефа.rnrnЗолотым веком в истории архитектуры Древней Руси считается эпоха казачества (XVII век). В это время в Западной Европе активно распространяется стиль Барокко, однако на территории нашего государства он приходит уже с менее пышными формами. Русские мастера привнесли в архитектуру того времени много уникальных и своеобразных черт, благодаря чему этот стиль стал называться «украинское» или «казацкое» Барокко. Наиболее яркими примерами памятников архитектуры того времени можно считать: Николаевский собор, Троицкая церковь в Чернигове, дома Киево-Печерской лавры, дом Мазепы в Чернигове и многие другие.

Архитектура Киевской Руси — HiSoUR История культуры

Средневековое государство Киевской Руси включило части современной Украины, России и Белоруссии и сосредоточилось на Киеве и Новгороде. Его архитектурный стиль быстро утвердился после принятия христианства в 988 году и сильно повлиял на византийцев. После распада Киевской Руси с последующим монгольским нашествием в первой половине XIII века архитектурная традиция продолжалась в княжествах Новгорода, Владимира-Суздаля, Галиции-Волыни и в конечном итоге оказывала прямое влияние на русский, украинский и белорусский Архитектура.

Церковная архитектура
Великие церкви Киевской Руси, построенные после принятия христианства в 988 году, стали первыми примерами монументальной архитектуры на восточнославянских землях. Архитектурный стиль киевского государства, который быстро утвердился, сильно зависел от византийцев. Ранние восточные православные церкви были в основном сделаны из дерева, причем простейшая форма церкви стала известной как церковная церковь. В крупных соборах часто присутствовали десятки маленьких куполов, которые заставляли некоторых искусствоведов воспринимать это как указание на то, как выглядели языческие славянские храмы.

Храм Десятинной церкви 10-го века в Киеве был первым культовым сооружением из камня. Самые ранние киевские церкви были построены и украшены византийскими мастерами фресками и мозаиками.

Другим замечательным примером ранней церкви Киевской Руси был тринадцатиглавый Собор Святой Софии в Киеве (1037-54), построенный Ярославом Мудрым. Большая часть его внешнего вида со временем была изменена, расширяя площадь и, в конечном счете, приобретая 25 куполов.

Собор Святой Софии в Новгороде (1045-1050), с другой стороны, выразил новый стиль, который оказал сильное влияние на русскую церковную архитектуру. Его строгие толстые стены, небольшие узкие окна и шлемообразные купола имеют много общего с романской архитектурой Западной Европы.

Еще один отход от византийских моделей проявляется в последующих соборах Новгорода: святителя Николая (1113), святого Антония (1117-19) и Святого Георгия (1119).

Наряду с соборами, была отмечена архитектура монастырей этих времен.

XII-XIII веки были периодом феодального разделения Киевской Руси на княжества, которые находились в почти постоянной вражде, с многообразием соборов в новых княжествах и судах местных князей князей.

К концу XII века разделение страны стало окончательным, и новые центры власти приняли киевский стиль и приняли его в свои традиции. В северном княжестве Владимир-Суздаль местные церкви были построены из белого камня с помощью романских мастеров Фридриха Барбароссы, в то время как их стенная скульптура была тщательно вырезана мастерами из Грузии. Суздальский стиль также известен как «белокаменная архитектура» («белокаменное зодчество»). Первой белокаменной церковью была церковь Св. Бориса и Глеба по заказу Юрия Долгорукого, церковно-крепостной крепости в Кидекше под Суздалем, где предполагалось место пребывания князей Бориса и Глеба в их паломничество в Киев. Белокаменные церкви отмечают самую высокую точку архитектуры домонгольской Руси. Наиболее важными церквями во Владимире являются Успенский собор (построенный 1158-60, увеличенный 1185-98, фрески 1408) и Собор Святого Димитрия (построенный 1194-97).

В западном осколке Королевства Галич-Волыни церкви в традиционном киевском стиле были построены в течение некоторого времени, но в конце концов стиль начал дрейфовать по Среднеевропейской романской традиции.

Отмечая, что эти структуры, современники были еще более впечатлены церквями Южной Руси, в частности Свирской церковью Смоленской (1191-94). Поскольку южные структуры были разрушены или перестроены, восстановление их первоначального мировоззрения стало источником споров между историками искусства. Самая памятная реконструкция — Пятницкая церковь (1196-99) в Чернигове (современный Чернигов, Украина), Петр Барановский.

Светская архитектура
В Киевской Руси было очень мало примеров светской (нерелигиозной) архитектуры. Золотые ворота Владимира, несмотря на большую реставрацию 18 века, можно было считать подлинным памятником домонгольского периода.

В Киеве, столице страны, никакие светские памятники не сохранились в стороне от кусков стен и руин ворот. За эти годы Золотые Ворота Киева были полностью уничтожены, и остались только руины. В 20-м веке над руинами был возведен музей, это зеркальный образ ворот эпохи Киевской Руси, но не является памятником того времени.

Один из лучших примеров, крепость Белгородского Киевского, все еще лежит под землей, ожидая крупных раскопок.

В 1940-х годах археолог Николай Воронин обнаружил хорошо сохранившиеся останки дворца Андрея Боголюбского в Боголюбове, датированные 1158-65.

Поделиться ссылкой:

  • Нажмите, чтобы поделиться на Twitter (Открывается в новом окне)
  • Нажмите здесь, чтобы поделиться контентом на Facebook. (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться записями на Pinterest (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться записями на Tumblr (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться на LinkedIn (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться в WhatsApp (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться в Skype (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться в Telegram (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться на Reddit (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться записями на Pocket (Открывается в новом окне)

Related

Древнерусская архитектура и ее ключевые особенности

Доброго времени суток!

Ниже мы посмотрим  работу, оцененную на муниципальном этапе олимпиады максимальным баллом.

Происхождение древнерусской архитектуры

Зарождение древнерусской архитектуры относится к Х веку. Только после Х века появляется монументальное каменное зодчество, на которое оказали влияние традиции уже развитого на Руси деревянного зодчества. Для восточнославянских земель издавна была свойственна именно деревянная архитектура. Из дерева строились как крестьянские избы, так и большие княжеские терема. Деревянные строения были многоярусными, украшенными художественной резьбой. Высокие навыки в деревянном строительстве способствовали быстрому освоению монументально каменного зодчества.

Памятники: архитектура

После принятия христианства в 988 году на Руси начинается активное возведение именно каменных храмов. Первой каменной церковью принято считать церковь Успения Пресвятой Богородицы, возведенную в Киеве. Церковь, называемая также Десятинной, была воздвигнута святым Владимиром на месте кончины первомучеников Феодора и его сына Иоанна в 989 году.


Каменное древнерусское зодчество много позаимствовало из византийской культуры, в частности при возведении храмов  Русь переняла крестово-купольный тип. К такому типу храмов относится Софийский собор в Киеве, построенный при Ярославе Мудром. Вскоре после строительства собора в Киеве, каменные храмы, схожие по стилю, начинают воздвигаться и в других городах Руси.

Так, к примеру, был построен Софийский собор в Новгороде. Ярослав Мудрый оказал большое влияние на развитие культуры, при нем также были построены Золотые ворота в Киеве и Киево-Печерский монастырь.

Период раздробленности в культуре

Период феодальной раздробленности характеризуется стремительным ростом городов, развитием культуры, в том числе и зодчества. Многие храмы, построенные в этот период, одноглавые. Множество соборов времен политической раздробленности государства было воздвигнуто во Владимире. До наших дней сохранились Успенский и Дмитриевский соборы. При Андрее Боголюбском был построен великолепный памятник зодчества владимиро-суздальской школы – белокаменная церковь Покрова на Нерли. У белокаменной архитектуры есть свои характерные особенности: декор стен, изящность, стройность.

Необходима профессиональная помощь репетитора? Пиши автору блога: https://vk.com/nekrasovv23
Помогу-подскажу-отвечу на твои вопросы  🙂

© Иван Некрасов

10 Сооружений, представляющих Историческую архитектуру России — RTF

Протянув границы между Европой и Китаем, Россия не является ни Востоком, ни Западом. Бескрайние просторы полей, лесов и пустынь видели правление Великих Моголов, царский террор, европейские вторжения и коммунистическое правление. Архитектура России отражает идеи многих культур. Тем не менее, от куполов-луковиц до неоготических небоскребов возник отчетливо русский стиль. С русской эпохи Византийская империя повлияла на архитектуру и культуру русских.

Самые ранние каменные постройки России отражали сильное влияние греко-византийского стиля, особенно в церквях Древней Руси. Справа лежит Софийский собор, основанный в 11 веке в Киеве. Слева находится Святой Владимир в Новгороде, представляющий средневековую архитектуру севера. Эволюция русской архитектуры включает в себя ранние деревянные церкви на севере, развитие сказочных луковичных куполов, ставших знаковыми образами России, и завершается классическими имитациями европейских стилей в массивных светских сооружениях.

Ниже приведен список из 10 таких структур:

1. Храм Христа Спасителя, Москва

Храм Христа Спасителя Внешний вид ©bigbreaks.com

Великолепные медные купола, возвышающиеся над горизонтом Москвы; Храм Христа Спасителя является самым высоким православным храмом в мире. Стратегически расположенный недалеко от Кремля и рядом с рекой Моска, церковь имеет великолепное окружение, что также делает ее туристическим направлением, рассказывающим о религиозной и политической истории страны.У собора была короткая, но бурная история, начиная от строительства, освящения и реставрации с течением времени. Эта церковь представляет собой образец архитектуры русского возрождения с каменным фасадом и белым мрамором, доминирующим в структуре.

2. Спасо-Преображенская церковь, о. Кижи

Преображенская церковь Внешний вид ©goodfon.com

Построенная в 1714 году при Петре Великом, Спасо-Преображенская церковь была украшена 22 главами-луковицами с бесчисленным количеством осиновых гонтов.При его строительстве не использовались гвозди, которые, в свою очередь, сегодня многие еловые ножки ослаблены насекомыми и гниют. Это было время, когда русские церкви начинались как простые и священные пространства с деревом как важным материалом. Однако со временем многие деревянные храмы были уничтожены гнилью и огнем. Даже в этой церкви нехватка средств привела к запустению и плохо выполненным реставрационным работам.

3. Собор Василия Блаженного, Москва

Внешний вид собора Василия Блаженного ©tcbcschooltours.co.uk

Правление Ивана IV (Грозного) принесло быстрый всплеск интереса к традиционным русским стилям. А в память о победе русских над татарами под Казанью Иван воздвиг этот собор прямо перед Кремлевскими воротами в Москве. Собор Василия Блаженного может быть карнавалом расписных луковичных куполов в рамках наиболее выразительных русско-византийских традиций. Считается, что Иван Грозный ослепил зодчих, чтобы они никогда больше не спроектировали такое красивое здание. Собор Василия Блаженного также называют Покровским собором.После правления Ивана IV на архитектуру в России в основном повлияли европейские, а не восточные стили.

4. Смольный собор, Санкт-Петербург

Внешний вид Смольного собора ©twitter.com

Европейские идеи царили во времена Петра Великого. Его одноименный город, Санкт-Петербург, был реконструирован в соответствии с европейскими идеями, и его преемники продолжили традицию, привлекая архитекторов из Европы для проектирования дворцов, соборов и других важных зданий. Смольный собор, спроектированный известным итальянским архитектором Растрелли, воспевает стиль рококо.Рококо — это мода французского барокко, известная своим легким белым орнаментом и сложным расположением изогнутых форм. Бело-голубой Смольный собор похож на кондитерский торт со сводами, фронтонами и колоннами. Только шапки-луковки намекают на русские традиции. Собор должен был стать центром женского монастыря, построенного для императрицы Елизаветы, дочери Петра Великого. Но в конце ее правления финансирование монастыря закончилось. Строительство остановилось в 1764 году, а собор не был достроен до 1835 года.

5. Эрмитаж, Зимний дворец, Санкт-Петербург

Экстерьер Зимнего дворца Эрмитажа ©theviewingdeck.com

С элементами барокко и рококо, которые обычно преобладают в отделке, известный архитектор XVI века Растрелли создал то, что, безусловно, является самым известным зданием имперского Санкт-Петербурга: Эрмитажным Зимним дворцом. Построенный между 1754 и 1762 годами для императрицы Елизаветы (дочери Петра Великого), бело-зеленый дворец представляет собой роскошное сочетание арок, фронтонов, колонн, пилястр, пролетов, балюстрад и скульптур.На этом чисто европейском творении нет луковичного купола. Эрмитаж Зимний дворец служил зимней резиденцией для всех правителей, начиная с Петра III. Позже, когда жена Петра Екатерина Великая захватила престол, она завладела покоем мужа и сделала косметический ремонт.

6. Таврический дворец, Санкт-Петербург

Внешний вид Таврического дворца ©st-petersburg.guide

Во всем мире Россию высмеивали за грубое, буйное выражение западной архитектуры.Екатерина Великая хотела ввести более достойные стили. Она понимала гравюры классической архитектуры и новых европейских построек и сделала неоклассицизм официальным придворным стилем. Архитектура Палладио, основанная на классических древнегреческих и римских постройках, была стилем дня и повлияла на то, что часто называют Таврическим дворцом   или Таврическим дворцом. Дворец принца Грегори был явно неоклассическим с симметричными рядами колонн, ярко выраженным фронтоном и куполом, как и многие неоклассические здания в Вашингтоне, округ Колумбия.

7. Мавзолей Ленина, Москва

Мавзолей Ленина Внешний вид ©history.com

Интерес к старинным стилям ненадолго пробудился в 1800-х годах, но в 20-м веке наступила русская революция. Авангардное конструктивистское движение прославляло индустриальную эпоху и новый социалистический порядок. Мавзолей Ленина, спроектированный Алексеем Щусевым, называют шедевром архитектурной простоты. Мавзолей изначально представлял собой деревянный куб. Тело Владимира Ленина, основателя Советского Союза, было выставлено в стеклянном гробу.В 1924 году Щусев построил более постоянный мавзолей из деревянных кубов, собранных в ступенчатую пирамиду. В 1930 году дерево заменили красным гранитом (символизирующим коммунизм) и черным лабрадором (символизирующим траур).

8. Собор Знамения иконы Божией Матери 

Собор Знамения Божией Матери Внешний вид ©flickr.com

Возведен для хранения иконы Знамённой Богородицы, защитившей Новгород от нападения города Суздаля в 1170 году. В настоящее время храм стоит как памятник XVII в. Московская архитектура.Его фасады украшены фресками и кусочками плитки. Интерьер расписан в 1702 году мастерами из города Костромы. Сохранившиеся до наших дней их росписи примечательны наличием некоторых светских сюжетов. Совершенная акустика превращает посещение собора в идеальное место для концертов камерно-хоровой музыки, позволяющих лучше ощутить всю красоту художественного замысла этой дивной архитектурной палитры.

9. Свято-Троицкая Лавра.Сергий

Троице-Сергиева Лавра Фасад ©bridgetomoscow.com

Троице-Сергиевская лавра является всемирно известным духовным центром Русской православной церкви. Архитектурная палитра Троице-Сергиевой Лавры Содержит все компоненты, представляющие ее Выдающуюся Вселенскую Ценность. Сохранность ансамбля обеспечивается созданием Государственного музея-заповедника с начала 20 века. Наряду с утверждением границ охранной зоны целостность ансамбля обеспечивается законодательно закрепленными и зарегистрированными границами земель, занятых зданиями и архитектурными сооружениями ансамбля.Среди факторов, наносящих ущерб имуществу, — строительство памятников и другие формы застройки в буферной зоне, что отрицательно сказывается на историческом облике Лавры, а также увеличение числа туристических и паломнических групп.

10. Большой театр

Большой театр Внешний вид ©travelandleisureindia.in

Этот исторический театр является одним из лиц неоклассической архитектуры 20-го века в России. Это здание функционировало для балетных и оперных постановок.Главное здание театра на протяжении своей истории неоднократно возводилось, что сделало его визитной карточкой Москвы и России.

Тоска по истории: сохранение деревянной архитектуры Севера России как национального строительства | Школой архитектуры и планирования Массачусетского технологического института

Архитектура «на краю земли» подпитывает напряженность, которая более чем когда-либо присутствует в современных дискурсах сохранения

Уильям Крафт Брумфилд, Кижский погост, Преображенская церковь (1714 г.).Детали купола. Фотография: 18 августа 1988 года. те, которые были сфотографированы Уильямом Крафтом Брумфилдом и представлены на выставке «Архитектура на краю земли», которая будет доступна до 13 января 2017 года в галерее Wolk Школы архитектуры и планирования Массачусетского технологического института.Многие из этих мест расположены в 100 милях или меньше от Полярного круга, среди дикой природы.

Практика строительства и обслуживания деревянного зодчества существовала в России на протяжении столетий, однако история ее сохранения возникла сравнительно недавно и связана с националистическими настроениями. Начиная с 10 в. на С., где почти не было крепостного права, сельские жители имели больше свободы нанимать отряды странствующих строителей ( артелей ) для строительства своих общин. Члены Артели производили прочную практику религиозного и светского строительства из густой, медленно растущей сосны из близлежащих лесов.В начале XIX века деревянные постройки стали играть новую роль в определении исторического сознания России. С тех пор влияние фортуны, времени, природы и человеческой глупости стало подтекстом превращения деревянных построек в памятники, нуждающиеся в сохранении.

Первые попытки сохранить деревянную архитектуру относятся к 1810-м годам, когда имперские власти стремились укрепить свою власть, собирая знания о людях и местах империи. Поражение России от Наполеона в 1812 году открыло эру национального самопознания.Царь Николай I активизировал исследования северной России, финансируя археологические экспедиции и запрещая снос «архитектурных древностей». Возникла совокупность знаний, которая поместила деревянную архитектуру в литературный, научный и визуальный дискурсы как «народную» форму русской культуры — неизменную, существенную и способную стать источником подавляющего тиражирования как национального стиля.

Действительно, к середине девятнадцатого века это исследование стало влиять на репрезентативные области искусства и архитектуры.Архитекторы Владимир Сусков и Федор Рихтер использовали археологические исследования деревянных церквей для проектирования конструктивных и стилистических элементов. Эти мотивы появились в возрожденческих светских зданиях в городских центрах России и представили «народный» контраргумент неоклассической и барочной архитектуре. Проекты появились как раз тогда, когда значение краеведения исследований, или «науки о месте», рассматривавшей людей и архитектуру как продукты определенной среды, росло.

К концу века произошел эстетический и концептуальный сдвиг в подходах к сохранению древесины. Политические, научные и художественные дискурсы переплелись, когда деревянная архитектура была перестроена, чтобы визуализировать древнюю Россию и исторический разрыв между ней и модернизирующимся Российским государством.

Работа сценографа Ивана Билибина олицетворяет это изменение. В 1902 г. Этнографический отдел Санкт-Петербургского Русского музея поручил Билибину сфотографировать и нарисовать «народную архитектуру» северной Вологодской губернии.Билибин строил истории деревянного зодчества на основе исследований, а также мифов и смутных воспоминаний. В статье 1904 года он описал «состояние деревянных церквей на севере» как «находящееся в руках нецивилизованных людей, разрушенное до разрушения или разрушенное «реставрацией» до неузнаваемости».

Уильям Крафт Брумфилд, Кимжа, Бревенчатый ветряк. Фотография: 2 августа 2000 г.

Его комментарий отражает преобладающее мнение городской интеллигенции о том, что северные общины были «нецивилизованными» и больше не могли поддерживать деревянную архитектуру.Спор просачивался в девятнадцатом веке, когда древесину часто сравнивали с каменной кладкой (что редко бывает экономически выгодным методом на густолесистом севере России) и называли «традиционным» или менее сложным, поскольку его элементы нужно было заменять чаще, чем каменную кладку.

Одновременно местные власти покрыли наружную часть почти всех деревянных церквей на севере России белой дощатой обшивкой, чтобы развеять ассоциации с «отсталостью» и вызвать ассоциации с белокаменными церквями средневековой России.Однако такие интеллектуалы, как Билибин, считали обшивку фикцией и предпочитали верность деревянной конструкции. Этот аргумент возвысил центральные городские институты до уровня новых смотрителей, которые знали, как и что сохранять. Фотографии Билибина стали подтверждающими доказательствами, необходимыми для защиты деревянных церквей.

После большевистской революции 1917 года советские власти продолжили имперский обычай изучения и сохранения исторических мест. По указу 1918 г. «Об учете, учете и охране памятников искусства и старины» регистрация памятников осуществлялась путем фото- и археологических изысканий.

Однако массовый толчок к индустриализации в рамках первой и второй пятилетних экономических планов (1928–1937 гг.) превзошел другие конкурирующие цели, такие как сохранение культуры на русском севере. Более того, поскольку религия сигнализировала об опасном отвлечении от коммунистических устремлений, государство провело кампанию и уничтожило многие религиозные объекты, в том числе деревянные церкви.

Разрушение архитектурного наследия страны после Второй мировой войны вновь выдвинуло вопрос сохранения на первый план.Массированные авиаудары сравняли с землей города и промышленные районы, что побудило планировщиков и политических чиновников отдать предпочтение сохранению и исторической реконструкции. Продолжая традицию изучения архитектуры с помощью фотографии, в 1943 году правительство направило в Архангельск ведущего реставратора Александра Ополовникова для фиксации военных повреждений деревянной архитектуры.

В 1947 году Совет Министров СССР утвердил постановление «Об охране памятников архитектуры», которым был создан централизованный реестр объектов культурного значения.В списке особое внимание уделялось архитектурному наследию за пределами городских районов Санкт-Петербурга и Москвы: более половины из 600 перечисленных объектов находились в северной части Новгородской и Владимирской Руси и включали множество деревянных построек, связанных со средневековым периодом России.

Со смертью Сталина в 1953 году среди горожан, партийных деятелей и ученых активизировалась дискуссия о сохранении исторического наследия. Были восстановлены ключевые объекты, такие как Новгородский кремль, церкви и жилые дома городов Золотого кольца.Чтобы ответить на давление «снизу», советские официальные лица подчеркивали ценность этих мест как туристических достопримечательностей, приносящих иностранную валюту. Остров Кижи, самый известный проект сохранения послевоенных лет, переместил более 50 религиозных и светских деревянных зданий с их первоначальных мест в новый централизованный музей под открытым небом.

Уильям Крафт Брумфилд, Вологда, Софийский собор. Потолочный свод с фресками Успения и Сошествия во ад. Фотография: 20 июля 2011 года.

Этот подход к сохранению опроверг идею о зданиях как продукте определенного места и времени, которую археологи выдвинули за столетие до этого, тем не менее облегчив доступ к ним для внешних смотрителей и туристов. Тем не менее Ополовников призвал реставраторов сохранить ощущение подлинности, сняв внешнюю облицовку девятнадцатого века и металлические крыши, чтобы обнажить грубо обтесанное дерево под ними.

Период оттепели при Хрущеве принес неожиданный откат в усилиях по сохранению.В рамках антирелигиозных кампаний (1959–64) около 10 000 из 20 000 задокументированных церквей были закрыты, многие исключены из реестра национального наследия и разрушены. Однако в 1965 году группа видных деятелей культуры учредила Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИК), которое обратило внимание на растущую утрату храмов. Благодаря объединению студентов и рабочих в проекты по восстановлению церкви общество выросло и к 1974 году насчитывало 9 миллионов членов.

Сохранение также стало средством политики умиротворения в конце 1970-х годов, когда руководство партии отреагировало на усилия ВООПИК, русских националистически настроенных интеллектуалов и массовой организации «Родина» (Родина) по восстановлению церквей. Партийный орган «Правда» начал писать о деревянной церковной архитектуре, реанимируя ее как светское, а не религиозное наследие Советской России.

По мере того, как стремление к общечеловеческим культурным ценностям усилилось после распада Советского Союза, такие места, как Кижи, начали получать финансирование и признание не только на национальном уровне, но и от международных агентств по наследию, таких как ЮНЕСКО.«Глобальный поворот» вынудил многих ученых, институтов и сообществ писать истории, выходящие за рамки национальной таксономии, выделяя «местные» качества деревянной архитектуры или связывая ее со строительной практикой в ​​скандинавском регионе.

Александр Попов, ученик Ополовникова и ведущий специалист по консервации древесины в России, возглавил новаторские реставрационные проекты, в которых используется внешняя обшивка для защиты исторических деревянных материалов.В то же время, когда храмы возвращаются Православной церкви, многие комментаторы стремятся использовать деревянные церкви как представитель моральных и социальных ценностей России в постсоветскую эпоху.

Таким образом, деревянная архитектура «на краю земли» питает противоречия, которые более чем когда-либо присутствуют в современных дискурсах сохранения: между желанием защитить материалы и модернизировать объекты; между духовными, финансовыми и политическими потребностями; и между коллективным запоминанием и забыванием.

Знакомство с архитектурным наследием древней Руси

На этот раз я отправляю вас в Псков, один из древнейших городов России, восходящий к средневековью. Расположенный на северо-западе России, в 20 километрах от границы с Эстонией, Псков и его окрестности идеально подходят для длительной поездки на выходные из Санкт-Петербурга. Чтобы открыть для себя архитектурное наследие древней Руси, потребуется четыре часа езды. Вместе с вами мы прогуляемся по одной из самых впечатляющих фортификационных систем страны, которая сегодня капитально отреставрирована.Мы посетим Псков Кром. Любопытный?

 

 

ФОТОГРАФИИ: ВАШИ ФОТОГРАФИИ

История

Истоки города Пскова восходят к 10 веку. Город стал административным и религиозным центром Псковской республики, окруженный несколькими церквями и крепостными стенами, начиная с 13 века. Псков был важным торговым узлом между Россией и балтийскими портами, своеобразным мостом между Россией и Европой вплоть до XVII века.За свою историю он пережил более ста войн и осад, доказав прочность своей системы укреплений. Псков пришел в упадок после того, как его местоположение потеряло значение в 18 веке после того, как Петр Великий расширил границы России в сторону европейской земли с Великой Северной войной.

 

В конце концов, самые большие разрушения город пережил во время немецкой оккупации во время Второй мировой войны, когда средневековая крепость сильно пострадала.Сегодня мы можем увидеть отреставрированные остатки трех из пяти колец городских крепостных стен, главного собора и многих церквей. Псковский кром, построенный в стратегическом месте, где великая река Великая впадает в меньшую реку Псков, представляет собой цитадель (кремль), образующую ядро ​​этой сложной системы укреплений. Благодаря обширным реставрационным работам мы можем получить очень хорошее представление о славных временах этого важнейшего образца оборонительного зодчества Древней Руси.

 

 

Подъехать к Псковскому Крому можно с нескольких сторон.Мы взяли ворота со стороны площади Ленина. И начался наш визит с первого двора крепости, который называется Довмонтовский городок. Это был административный центр Пскова в 13 веке, названный в честь литовского князя Довмонта, который был непобедимым военачальником города в течение 33 лет. Он был внуком Александра Невского, героического военного деятеля, разгромившего католические войска в одном из самых важных сражений русской истории.

 

Здесь вас впечатлит монументальное произведение русского художника Всеволода Петровича Смирновиса, установленное на крепостной стене.Созданная в 1971 году в память о легендарной победе Александра Невского в Ледовом побоище 1242 года, эта инсталляция несет в себе огромный меч, олицетворяющий непобедимость. А вокруг нее колокола и щиты, украшенные гербом, символизирующим могущество Пскова и его единство с другими регионами России.

 

В Довмонтовском городке можно пройтись по фундаментам культовых сооружений 12-14 веков под смех бегающих детишек, на минутку прикоснуться к победоносной истории, а затем пройти в следующий двор от арочных ворот в сторону Троицкого собора , главная изюминка крепости.

 

 

 

Собор

Ворота из города Довмонт ведут во второй, более крупный двор, окруженный со всех сторон крепостными стенами и украшенный монументальным Троицким собором. Это главная изюминка псковского края и символ города, ведь он виден практически из любой точки мира своими белоснежными фасадами и позолоченным куполом. Наличие церкви на том же месте относится к 10 веку, а существующая структура собора была построена в 17 веке.

В Псковской области так много культовых сооружений, что в какой-то момент посещения немного напрягает желание посетить некоторые из них только со стороны. Однако этот 72-метровый собор особенный не только из-за своего заметного положения в городском пейзаже, но и из-за такого своеобразного интерьера, который нельзя пропустить. Чтобы попасть в этот особый интерьер, вам нужно будет подняться по лестнице в вестибюле.

 

 

Как только вы окажетесь внутри, вас сразу же поразит этот монументальный интерьер с 42-метровым семиярусным иконостасом, огромными белыми колоннами, серым сводом и синей купольной крышей.Все это контрастирует с золочеными рамами, полными икон и реликвий. Это было одно из самых удивительных и неожиданных духовных пространств, которые я когда-либо видел. И мне казалось, что я нахожусь в модернистском бетонном здании с огромными простенками, превращенном в церковь с позолоченными украшениями и реликвиями.

 

 

Укрепления

Псковская крепость была одним из сильнейших оборонительных сооружений России, состоящим из пяти колец крепостных стен, достигавших в длину 9,5 км, в высоту 8 м и в толщину 6 м.Сегодня приятно прогуляться по парапетным дорожкам восстановленных укреплений. Вы насладитесь видами зеленых дворов, понаблюдаете за рекой, протекающей по косам, и увидите смесь исторического и современного городского пейзажа Пскова. В одном из уголков вы также можете проверить свои навыки стрельбы из лука.

 

 

Башни

Псковская крепость изначально имела 40 башен, многие из которых не дошли до наших дней. Сегодня оставшиеся башни отреставрированы и оформлены как музейные залы с выставками об истории крепости.

 

 

Одной из самых интересных башен крепости, открытой для посещения сегодня, является Варлаамова башня. За свою историю его несколько раз сносили и почти сто лет простояли в руинах. В 2019 году башню отреставрировали, дополнив недостающие каменные стены остеклением и реконструировав деревянные элементы по историческим планам. Застекленный фасад открывает изумительную панораму города изнутри, а снаружи хранит память о разрушенной башне, ставшей частью города.

Каждый уголок башен и укреплений полон отсылок к прошлому, где можно увидеть иллюстрации, изображающие укрепления, собор и другие сооружения в их первоначальном виде, а также изображения, показывающие ход реставрационных работ.

 

Неудивительно, что крепость уже много лет является привлекательным местом для съемок исторических фильмов и сериалов.

 

Вдоль реки

Гулять по крепости одно удовольствие, так как у вас есть несколько путей на выбор в своем собственном ритме.Есть много лестниц, ворот, парапетов и проходов, которые ведут к прекрасным видам на структуру крепости, а также на природу, окружающую ее на всем протяжении реки.

 

 

Берега небольшой реки Псков идеально подходят для того, чтобы посетить город на велосипеде, посетить одно из симпатичных кафе и баров, чтобы поесть и выпить на фоне истории или просто посидеть на траве, чтобы расслабиться под голубым небом.

 

Что еще?

Мы были под большим впечатлением от посещения Псковского Крома и просто не могли нарадоваться!

Путеводитель по Пскову на английском языке можно найти здесь.

Вам понравилось то, что вы увидели?

Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше о Пскове и его окрестностях в следующих постах…

 

Родственные

памятники архитектуры в Советской России

В своем «Обелиске» 1972 года, рассказывающем о белорусской деревне во время Второй мировой войны, Василь Быков изобразил местного учителя начальной школы Алеся Ивановича Мороза, который решил умереть вместе со своими учениками во время Нацистская казнь. Быков создал образ настоящего учителя, для которого ученики были не только работой, но и обязанностью.То, как преподавал Мороз, соответствовало его высоким личным стандартам: Мороз усиленно изучал Толстого [и]… много читал детям. Это был настоящий урок! Сегодня любой студент… стоит ему заговорить о Толстом или Достоевском, он начнет рассказывать вам о своих ошибках и заблуждениях. Еще надо изучить, в чем величие этих гениев – а вместо этого у каждого есть целый список своих недостатков. Едва ли кто помнит, на каком холме лежал раненый князь Андрей под Аустерлицем, но все уверенно судят о бреде непротивления злу насилием.Что же касается Мороза, то он не тасовал заблуждения Толстого – просто читал своим ученикам и сам все впитывал… Можно спросить, как воспоминание о холме, на котором лежал раненый князь Андрей, помогает понять «Войну и мир». Однако важно, что в 1972 году Быков предложил изучать Толстого в школе, отказавшись от пустоты официальной концептуализации ради оценки описательного богатства текста. Быковское прочтение «Войны и мира» не только отражало его литературный вкус, но и было интеллектуальным продуктом своего времени, иллюстрирующим характерные изменения в позднесоветских взглядах на историю и исторические знания.В статье рассматриваются два аспекта позднесоветского исторического сознания: особая оценка или идеализация прошлого и «фактографический» подход к историческому знанию. «Фактография» здесь и далее означает русское слово фактография, которое словарь 1964 г. определил как «описание фактов без анализа [или] обобщения». Позднесоветская одержимость историческими мелочами, а также широко распространенное увлечение прошлым были механизмами коллективного поиска истоков и идентичностей, которыми занималось общество в период с 1953 по 1991 год.Поскольку послесталинские дебаты об «оттепели» подорвали убедительность прежних интерпретаций истории, многие группы в советском обществе стремились узаконить свое существование, создавая новые исторические преемственности. Поиск преемственности сформировал общественное историческое исследование в форме отбора, накопления и распространения данных, которые должны были дополнить, а не революционизировать существующие мировоззрения. В то же время поиск исторической традиции стимулировал традиционализм исторических рассуждений.Для многих изучающих историю накопление богатых эмпирических данных стало источником особой гордости и важнейшим аспектом исторического знания, в то время как прошлое, включая его интеллектуальные практики, стало представлять собой положительную альтернативу и проводник к современной реальности. Однако в конце концов, несмотря на попытку примирить прошлое и настоящее, позднесоветские поиски истоков все чаще приводили его участников к глубокому переосмыслению себя и своего общества. Школа — хорошее место, чтобы начать этот разговор.Цитата из Быкова, с которой мы начали, демонстрирует характерный фронт, который развилась интеллигенция против устоявшейся педагогики советских школ, с ее сведением сложных романов и исторических событий к пакетам доктринальных формул. Эта фронда была ранним развитием, которое, очевидно, сопровождало чеканку стандартных советских программ и учебных пособий. Ленинградский востоковед Игорь Дьяконов вспоминает, что в девятом классе (1930–31), где он учился в основном вместе с детьми интеллигенции, он заслужил похвалу учителя, написав «анализ» «Войны и мира», не упомянув ни о Наташе, ни о Наташе, Пьер, или князь Андрей.Его сокурсник тем временем составил четыре одинаково убедительных «социальных анализа» «Преступления и наказания», изображая Раскольникова последовательно то дворянином, то интеллигентом, то крепостным крестьянством, то внебрачным сыном Николая I. Принудительные учебные программы оставались стандартной практикой в ​​течение многих десятилетий после 1930-х годов вместе с руководствами, обязательными учебными планами и учебными клише. Это породило множество шуток и крылатых фраз, узнаваемых любым выпускником системы образования.В какой-то степени смех мог усилить официальное учение, закрепив его догмы в коллективной памяти. Однако сарказм в равной степени привил восприятию педагогики как…

Из России с дровами: рушащиеся деревянные церкви

Ричард Дэвис запечатлел манящую ветхость деревянных церквей на русском севере

Судьба исторических деревянных церквей северной России освещена в этой великолепно оформленной книге архитектурного фотографа Ричарда Дэвиса.Вызывая одновременно грусть и удивление, он рассказывает о гибели оставшихся в регионе церквей, но также прославляет мастерство мастеров, которые их построили.

Первоначальные церкви были построены на рубеже 10-го века и далее по инициативе князя Владимира Киевского, когда он пытался цивилизовать народ Руси, приняв восточное православное христианство. Когда-то даже крошечные деревни могли похвастаться тройником (тройка), состоящим из летней церкви, зимней церкви и колокольни.Для их постройки гильдии странствующих плотников, единственным инструментом которых был топор, использовались огромные прямые стволы сосен, вырубленные в древних местных лесах. Медленно росшее дерево было чрезвычайно прочным и способным сохраняться веками. Бревна укладывали горизонтально, часто на фундамент из речных валунов, и соединяли по углам, при этом нижний край каждого бревна имел канавки для плотного прилегания к нижнему. Промежутки между ними плотно забивали мхом-сфагнумом. Осина использовалась для изготовления серебристой, устойчивой к атмосферным воздействиям черепицы церквей.

Церковь св. Михаила (1655 г.), Красная Ляга, Каргопольский р-н, Архангельская обл.

Хотя дерево было основным строительным материалом, со временем его часто вытесняли кирпич и камень. Действительно, в 1830-х годах немецкий путешественник заметил, что «русские деревенские люди особенно гордятся каменными церквями своей деревни… более того, ее жители вряд ли женятся на деревнях с деревянными церквями». На севере, который с основанием Санкт-Петербурга находился в относительном запустении, сохранилось больше деревянных церквей, но и здесь жители отказались от моды, обшив их белыми досками и покрывая луковичные купола металлом, чтобы создать впечатление, что они построены. построен из камня.

Помимо вызывающих воспоминания картин деревянных церквей, апатично — а иногда и величественно — стоящих на плоском северном пейзаже России, в книгу включено множество деталей и интерьеров, таких как небольшая ступенчатая черепица, покрывающая изогнутые луковичные фронтоны церкви Пресвятой Богородицы. Преображенский (1781 г.) в Турчасово и ажурная черепица шатровой кровли церкви Ильи Пророка (1798 г.) в Сельцо. Есть интимные виды на заброшенный, лишенный иконостаса в церкви св. устройство вокруг восьмиугольника для сброса воды у церкви Александра Свирского (1769 г.) на Космозере.Бесценный глоссарий объясняет уникальные элементы, из которых состоит каждый дизайн, а планы и фасады различных типов церквей еще больше расширяют наше понимание уникального архитектурного и социального наследия.

С революцией 1917 года началось государственное поощрение атеизма, и бесчисленное количество деревенских церквей было разрушено, и этот процесс продолжался при Хрущеве. Когда они исчезли, навыки, необходимые для создания этих замечательных образцов сельского мастерства, были утеряны. Сейчас, как отмечает в послесловии заместитель директора Санкт-Петербургского научно-исследовательского института реставрации Михаил Мильчик, «деревянное зодчество, самая самобытная и уникальная часть культурного наследия России, находится на грани полного исчезновения».Кто выйдет вперед, чтобы спасти эти замечательные здания?

Деревянные церкви: путешествие по Русскому Северу

Авторы: Ричард Дэвис и Матильда Мортон

Издательства: Издательство Белого моря

Цена: 40 фунтов стерлингов

Древняя архитектура. Клинок в зодчестве Древней Руси

Говоря об истории мировой архитектуры, нельзя пройти мимо произведений древнегреческих мастеров, которые веками служили источником вдохновения для более поздних авторов.Образцом античной архитектуры по праву считаются храмы Древней Греции.

Архитектура Древней Греции: начало начала

Постройки тех времен выглядели достаточно просто. Это были одноэтажные строения четкой прямоугольной формы. Предваряющий вход фасад украшала колоннада. Обычно колонны располагались в один ряд, имевший ширину, равную размерам фасада.

Здания, имевшие колоннаду с обеих сторон и плоский выступ стены, современные архитекторы относят к амфипростилю.По-гречески приставка «амфи» означает «двусторонний».

Эпоха античности: периптер, диптер и псевдодиптер

Если обратиться к эпохе архаизма и древнегреческой классики, то можно увидеть, что основным типом построек античных зодчих был периптер. Это сооружение также имело прямоугольную форму, но ряд колонн опоясывался уже не с одной и даже не с двух сторон, а со всех четырех. Позднее этот метод был взят на вооружение ведущими архитекторами мира.

Что будет, если окружить периптер не одинарной колоннадой, а двойным рядом? Искупайся! Прямоугольное здание, по всем сторонам которого тянутся два ряда колонн.Еще более интересны случаи с псевдодиптером.

Итак, если построить диптер, но вместо двух рядов назначенных ему столбцов будет установлен только один, то получится типичный псевдодиптер.

Долой стереотипы! Моноптер

Ставить прямоугольные формы? Избавься от них! Именно так поступили древнегреческие зодчие, создав округлое сооружение и назвав его монополем.

Интерес представляет не только самая необычная форма, но и конструкция крыши.Он опирается не на стены здания, а на колонны, идущие по всей его окружности.

Плоскую крышу, отдаленно напоминающую вьетнамскую шапку, стоит сменить на пышный купол — как и ротонда перед вами.

Архитектура Древней Руси

Типичным представителем христианского зодчества является христианский храм, конструкция которого завершается куполом, увенчанным крестом. На его примере студенты архитектурных вузов изучают, какую нагрузку несет клинок в архитектуре.Кроме него изучают всевозможные порталы и апсиды. А также барабаны, которые могут быть как глухими, так и световыми, закомарь, апсида, яблоня, крыльцо, шатры и колокольни.

Православные храмы

Что такое барабан? Это не что иное, как основание купола, имеющее цилиндрическую или многогранную форму. В сооружениях, возведенных на протяжении XVI-XVII веков, есть барабаны. В световом барабане есть щели окон, а в глухом их нет.

Лопасть в архитектуре представляет собой плоский выступ в виде прямой полосы, имеющей вертикальное направление.Он может быть функциональным строительным элементом, а может выполнять только декоративную роль. Чаще всего он служит средством членения общего ансамбля фасада православного храма или церкви.

Элементы декора храмового зодчества

Прочие элементы декора — пилястры. Их легко спутать с лопаткой. Они также имеют вид вертикального уступа, проходящего вниз вдоль всей стены здания. Однако он имеет ряд отличий.Во-первых, пилястры повторяют орнамент ствола. Во-вторых, они имеют такие же штрихи, как и капители. А вот шпатель в архитектуре представлен отдельно. Его внешний вид намного проще и лаконичнее.

Зазор, отделяющий одну пилястру от другой, называется корешком. Прядение представлено не только в церковном зодчестве православной Руси, но и в облике крепостей. В последнем случае они отделяют одну из крепостных башен от другой, фактически являясь полноценным сегментом стены.Типичная лопатка в архитектуре православного мира от других предметов храма также отделена завязками.

Традиционно большой интерес представляют различные арки. Помимо стандартных закругленных проемов, в архитектуре существуют еще и так называемые ползучие арки.

Их опоры имеют разную высоту. Чаще всего такие арки используют для устройства проходов и тоннелей под лестницами и ступенями.

Наиболее распространенными декоративными элементами архитектуры являются наличники, карнизы, фризы.Все это элементы антаблемента.

Кто эти машины?

Многие архитектурные термины, встречающиеся в описаниях православных храмов и зданий России, пестрят иностранными названиями. Например, мачикули. За таким необычным названием спрятаны обычные бойницы — узкие отверстия в стенах.

Чаще всего они находятся на верхнем ярусе стен. Позже, утратив свой первоначальный статус и военное назначение, им удалось сохранить исключительно декоративную составляющую.Сегодня мачикули – просто затейливое украшение фасадов и заборов.

Колонны набора — архитектурные элементы прямоугольного здания. В их составе много странных резных компонентов. Наибольшей популярностью пользовались в период узора, а также в более поздние периоды древнерусского зодчества. Бордюр представляет собой выпуклую кладку из кирпича, которая находится под углом.

Средиземноморские мотивы

Некоторые церкви имеют очень необычную форму. В их ансамбле используется разнообразный реквизит.Не удивляйтесь, подпорки — это тоже самостоятельные архитектурные термины, под которыми понимают многие варианты стен. Один из них – контрфорс, отвечающий за придание наружным стенам конструкции большей устойчивости, солидности и монолитности.

Украсить стены православных храмов ракушками. Чаще всего все вместе они образуют единый орнамент, элементы которого имеют ярко выраженную стилизацию и связаны с раковинами моллюсков. На Руси ракушки дополнялись кокошниками.Их появление в русской архитектуре относят к периоду нарышкинского барокко.

Классика жанра

Херувим — классический вид украшения церковных зданий. Чаще всего это лицо младенца. Бывает как с пернатыми крыльями, так и без них. Херувимы украшали здания, построенные в эпоху барокко. Очень необычно и свежо смотрятся кубышатые колонны. По сути, это обычные опоры, которые постепенно расширяются в своей центральной части, а затем снова переходят к сужению.

Завершая обзор храмового зодчества сразу двух эпох, стоит упомянуть о таких популярных на Руси полозьях. Они имеют треугольную форму и выложены из кирпичей.

архитектурное наследие Москвы подвергается полномасштабной атаке, предупреждает отчет | Россия

Историческая архитектура Москвы разрушается быстрее, чем в любом другом городе Европы, предупреждает опубликованный сегодня отчет.

На смену столичным классическим дворцам и шедеврам советского конструктивизма приходят «новые сверхмасштабные монстры», говорится в документе Московского общества охраны архитектуры.

Он предупреждает, что уникальное и эклектичное архитектурное наследие Москвы находится под «полномасштабной атакой», поскольку строительный бум грозит превратить столицу в «эрзац-город», полный «архитектурных ублюдков».

Москва является домом для одних из самых «великолепных, красивых и завораживающе причудливых зданий в мире», говорится в документе.

К ним относятся дворцы XVII века, универмаги в стиле модерн, конструктивистские здания – «одно из величайших модернистских наследий» – и гигантские сталинские небоскребы, но эти памятники все чаще игнорируются или сносятся.

В отчете говорится, что темпы разрушения замедлились после десяти лет лихорадочного сноса в период с 1995 по 2005 год, но неоднозначный мэр Москвы Юрий Лужков допускает нечто более коварное – замену исторических зданий «фиктивными копиями».

В отчете описывается, как обшиваются фасады древних зданий: внешние стены сохраняются, а внутренние помещения разрушаются.

«Существует мнение, что современная версия старого здания так же хороша или даже лучше, чем оригинал, и концепция подлинности утеряна», — пишет Маркус Бинни, один из авторов.

В отчете говорится, что несколько самых известных достопримечательностей Москвы были разрушены, в том числе гостиница «Москва» на Красной площади, которая была снесена и восстановлена.

Новая версия «совершенно другая», говорится в отчете, где ее бледно-бежевый цвет назван «неаутентичным», а фасад — «безвкусной подделкой».

Под угрозой находятся многие другие здания, в том числе универмаг «Детский мир» постройки 1950-х годов, который закрыт в ожидании реставрации, дом архитектора-модерниста Виктора Мельникова, который поврежден и является предметом судебного спора, и Большой театр, который закрылся на ремонт в 2005 году и не откроется до 2013 года.

В отчете также содержится язвительная информация о Нормане Фостере, чья фирма участвовала в некоторых из самых престижных новых строительных проектов в Москве.

В нем говорится, что британский архитектор, «который определил авангард 1970-х годов», теперь является «просто подставным лицом международной машины, которая штампует проекты».

Давид Саркисян, директор Московского архитектурного музея имени Щусева, сказал: «За последние два года мы прошли путь от трагического развития до полной катастрофы.

памятники, оставшиеся с брежневской эпохи.Они не защищены, потому что им меньше 40 лет».

В течение следующего года новая комиссия будет решать судьбу 1800 исторических зданий Москвы на фоне слухов о том, что Лужхов вот-вот потеряет мэрию.

Во многих

Другая причина беспокойства — знаменитое московское метро, ​​многие из роскошных станций сталинской эпохи в настоящее время находятся в полуразрушенном состоянии, а восхитительная Маяковская — который может похвастаться красочными мозаичными сценами идеализированной советской жизни, страдающей от сильно протекающей крыши.Его мраморные колонны уже изношены.

В отчете также выражается тревога за Санкт-Петербург, «один из красивейших городов мира».

Во втором городе России за последние шесть лет было разрушено более 100 исторических зданий, а его классический силуэт теперь находится под угрозой – не в последнюю очередь со стороны государственного энергетического гиганта «Газпром», который хочет построить гигантский небоскреб.

Разоряются еще несколько городов России, говорится в документе, в том числе исторические Казань, Нижний Новгород и Самара.

На черноморском курорте Сочи многие «важные произведения» советской архитектуры сносят бульдозерами в преддверии зимних Олимпийских игр 2014 года. «Куда идет Москва, туда следует Россия», — отмечается в докладе.

Тем не менее, есть несколько причин для веселья, добавляет он. В настоящее время Москва является домом для растущего природоохранного движения, состоящего из местных жителей и иностранцев, полных решимости не допустить повторения разрушения старых зданий, которое имело место при Сталине.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.